Используя в качестве отправной точки идею Якобсона о растраченном «чувстве настоящего», сопровождаемом провалом опытов по обустройству «личной жизни», в данной работе я хочу проследить, каким образом сходное ощущение отсутствия какого бы то ни было «порядка вещей» и «убежденного чувства» и осознание «разлада с бытом» отразились в публичной риторике 1930-х годов в текстах писателя Максима Горького (1868—1936), агробиолога Трофима Лысенко (1898—1976) и педагога-литератора Антона Макаренко (1888—1939). Интерес к классическим текстам довоенного социализма обусловлен, разумеется, не только их собственной исторической и риторической спецификой. Скорее, он связан с попыткой локализации этих работ в рамках более широкого контекста. На мой взгляд, «ускоренная модернизация» между двумя мировыми войнами, в ходе которой был сформирован и Советский Союз, и «советский человек», во многом обнажает те «двусмысленности, противоречия, использование силы, а также те трагедии и парадоксы», которые обычно остаются за пределами списка классических характеристик, традиционно связанных с понятием «современность» (modernity). В текстах, о которых пойдет речь ниже, «современность» возникает не только как серия «великих социальных, научных и прочих катаклизмов», направленных на полную замену уже сложившихся порядков, привычек и форм жизнедеятельности и жизнеорганизации. Наряду с этим «ускоренная модернизация» российского общества реализуется в форме фундаментальной подмены, при которой принципиальная для современности «технология производства себя» (technology of the self), о которой не уставал говорить Мишель Фуко, оказывается подмененной просто технологией.