Теоретические и даже терминологические параллели между теорией прерывности Фуко и бахтинской философией «незавершенности» очевидны. Безнадежная предрешенность и законченность слова и смысла, эта своеобразная кончина прежде смерти, выступающая у Фуко под именем «дискурсивной целостности», у Бахтина также оказывается продуктом авторитетной и авторитарной «авторской» деятельности; рассеянность и разбросанность героя в «заданном мире познания и открытом событии этического поступка», фрагменты и самого героя, и его жизни восполняются «до целого» автором, способным переживать «жизнь героя» в иных категориях и иных контекстах.... Используя различие между двумя осями исторического анализа, обозначенными Фуко («познание/истина» vs. «дискурсивность/власть»), я сосредоточусь на отдельных положениях работ Бахтина и их перекличке с текстами Жака Лакана. При этом возможные дискурсивные параллели интересуют меня не столько в контексте анализа скрытых или провозглашенных оппозиций («правда/ложь», «знание/истина» и т.п.), сколько как пример использования определенных символических структур — в данном случае метафор пространства — для оформления и упорядочивания индивидуального опыта. Бахтинская идея вненаходимости — понятая и как «нехватка» (т.е. состояние неполного присутствия), и как невозможность четкой пространственной фиксации (т.е. как состояние вне пределов локализации) — будет ключевой для моих комментариев.